кот

Четверг - стихотворение: Вера Павлова

* * *

Тринадцать дней и новый год
состарился. С каким злорадством
я волокла на свалку ёлку!
Ну-с, кто из нас вечнозелёный,
кто долгожданный, кто нарядный,
душа веселья, свет в окошке?
И ёлка соглашалась: ты

* * *

Балерине запретили фуэте.
Фигуристу запретили пистолетик.
Мне — слова на букву Е, Б, Х и П.
Потому что я — поэт. Зовусь я Цветик
и пытаюсь передать вам всем привет,
но боюсь, что недовольны санитары.
Живописцу запретили синий цвет.
Пианисту — ля-бемоль второй октавы.

* * *

Дайте мне словечко,
я его замолвлю
за гнилую речку,
за худую кровлю
дома, пепелище
школы, остов храма,
сельское кладби́ще:
папа, рядом уже оплачено место для мамы.



Вера Павлова (р. 1963) — российская поэтесса, переводчица, эссеистка. Первое стихотворение взято из подборки в журнале «Знамя» №3 2006 года, другие два из сборника «Проверочное слово» [Эксмо, август 2018]

quoll
  • el_d

(Песнь экзаменатора)

А в июньскую полночь на Кузнецком мосту
Теологи опять завалили тест:
Принесли сатаниста в жертву Христу,
А Он такого не ест.
И теперь на мосту, как взойдет луна,
Электрический свет превращая в лед,
Их декан, сатанист и сам Сатана
Принимают у них зачет.
Им теперь не страшен сатирический стих
И совсем не важен Страшный суд,
Ибо даже Господь не помилует их -
Пока не пересдадут.
Потому, о коллега, совет мой прост:
Как бы ни был ты недоволен судьбой,
Не ходи по ночам на Кузнецкий мост,
Не бери зачетку с собой.
little prince of denmark

(no subject)

как-то вечером блин патриции
собрались там у капитолия
новостям молиться поститься и
слушать радио но не более

кулик голосует за болото
надежды юношей там питает
два четырёхлетних оборота
или один но кто же считает

а тем временем у шефа в замке
или выше прямо над башнею
смотрит на это звезда глазами
одинокая но всё ж важная
oryx_and_crake

Итоги подведем

Ну, герба национального мы в этот раз не трогали, но за отчетный период было достигнуто следующее:
Зиг Зиглер - Цели. Как пользоваться жизнью на всю катушку (Аудио)
Зиг Зиглер - Ты прирожденный чемпион (Аудио)
Зиг Зиглер - Вид с вершины. Как перейти от успеха к значимости (Аудио)
Сэмюэл Р. Дилэни - повесть "Звездная станция", два рассказа и эссе-послесловие к сборнику. Выйдет в "Азбуке", в той же серии, где был Типтри
Тэффи Бродессер-Акнер, "Флейшман в беде" (МИФ)
Клейсон - Первый богач в Вавилоне (Аудио)
Робертсон Дэвис - Убивство и неупокоенные духи (Murther and Walking Spirits)
Робертсон Дэвис - Ведун (The Cunning Man)
Еще один Пратчетт для аудио (изд-во "Союз"). Какой, пока не скажу - вдруг это коммерческая тайна. Следите за объявлениями!



This entry was originally posted at https://oryx-and-crake.dreamwidth.org/1893121.html. Please comment there using OpenID.
old
  • r_l

Новое рождественское звено. С наступившим!

ИЗ ПАСТЕРНАКА

Теперь не время для жидкости. Достать сосульку и на снегу
Написать что-нибудь наугад, например, «слюда», «гекатомба» или «ВХУТЕМАС».
Подняться к себе на этаж, отогнуть краешек занавески. Увидеть пургу.
Подглядывать за корректурной работой клубящихся масс:
Сперва остаются отдельные буквы — «в», «о», «ч», «ь», еще что-нибудь.
Можно было бы попытаться сложить из них красивое слово.
Но так быстро темнеет, что уже в половине шестого
Зажигают звезду, и верблюды с ослами по снегу пускаются в путь.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЛОЖИВШЕЙСЯ СИТУАЦИИ

запето забыто
гамета зигота
комета космата

солома полова
волами ослами
в вертепе терпела

часы четвертинки
шипы шестеренки
пружинки златые

звенело жужжало
дрожало держало
шибало дрожжами

светало спросонок
свистали снаружи
сметали крылами

верстались ли вести
стелились ли сети
светились ли дети

а дождик по кровле стучал и казалось что все это только случайно казалось но так оказалось что не показалось а здесь и теперь поневоле сказалось забыто запето закрыто на ключ

в просвете плывущих к распятию туч

МИГРАНТЫ НА ДУНАЕ


С точки зрения пограничника,
наверху нет небес.
Мир дерюгой дырявой накрыт, сквозь которую сеет
что-то мелкое, мокрое, твердое, без
перерывов и лежит на шинели навроде горчичника.
Иногда то, что сверху, слегка пропускает свет,
чаще нет.
Пограничник матерится местной латыни на.
На востоке за речкой пурга визжит, как Латынина.
И недаром она визжит,
и недаром сугроб лежит, как Навальный.
И уже из казармы на помощь бежит дневальный.

Что за публика вдруг, посреди зимы,
на глухой заставе, где стынем мы,
где врагу поставлен от века заслон,
где Мухтар покрывает Ингуса лаем?
Тары-бары, шурум-бурум, караван-сарай,
обезьяний гомон, гусиный гогот, вороний грай,
ходя-ходя, шашлык-машлык, мумба-юмба, проклятые экстремисты.
(Вот ведь жили тихо и не было нам проблем,
да и впредь не желаем.)
Что за серьги в их ушах оттопыренных, плоских носах?
Что у них за тюрбаны, тюбетейки, халаты, браслеты, короны, монисты?
Что за белый верблюд, что за черный ишак, для чего этот слон?
Что за цель визита? Какой такой Вифлеем?

С точки зренья звезды,
на земле нет границ.
Даже реки с трудом различимы под слоем ваты,
и леса сквозь фильтр облаков всего лишь зеленоваты -
белок сверху не отличишь от лис или там куниц.
И бесполезны вопросы
типа: кто там пиндосы,
и где там жиды,
тем более, те и другие одинаково злы и худы,
чернявы и чадолюбивы, плутоваты и длинноносы.


ИЗ ЧЕХОВА

они промокли и продрогли
они во все стучались двери
но им нигде не открывали
шел дождь обычный в это время
и в этом месте

вовсю стучало по рогоже
скользила глина под ногами
верблюды поджимали губы
а мулы двигали ушами
свистел погонщик

звезда над городом висела
как золотая шестеренка
вокруг нее ходил и бился
готовый разразиться звоном
большой будильник

портье сказал что дескать поздно
и что на праздники приезжих
полно в гостинице и нету
свободных мест одна рожала
так еле-еле

в хлеву пристроили хозяин
добрейший все же человек

хоть и еврей

СТАНСЫ

Холодно мне, мама,
холодно мне и страшно.
В палате пахнет (не помню),
из тела тянутся трубки,
сплетаются в белом небе.
Свистит исчезающий воздух,
простыня под пальцами мнется,
ко мне подходят (не помню),
говорят: не позже, чем утром.
Я не знаю, что это значит.

Холодно мне, мама,
холодно мне и жарко.
В перекрестье прицела
опрокинута местность,
как последняя рюмка.
Огонь обжигает веки,
пахнет жженой резиной,
мертвым красным железом,
мы думали - обойдется.
А тут прямая наводка.

Холодно мне, мама,
холодно мне и душно.
Я вижу, как чьи-то руки
обнимают мутную воду,
белые, как парусина.
Зачем я вдыхаю воду,
зачем я теряю время,
зачем я не слушал Веру?
Вера мне говорила:
море не любит пьяных.

Вкусно пахнет навозом,
и звезда за окошком
низко висит на землею.
Столпились теплые звери
и люди в пестрых одеждах.
Один - в голубом тюрбане,
другой - в малиновой феске,
третий - в чалме зеленой.
Холодно мне, мама,
и весело мне, и странно.

В КИНО

царь ходит большими шагами
по кабинету перебирает
точеные как четки аргументы
хотя уж какие
тут аргументы

за стеной позвякивают кимвалы

царь еще раз просматривает таблицу
черти бы драли эту машину
наверняка в базе данных есть ошибка
а нельзя чтобы в базе была ошибка
ведь тут такое понимаете дело

за стеной погромыхивают тимпаны

царь читает справа налево списки
новорожденных
бормочет обреченно
ведь оболгут же оговорят собаки
выставят пугалом для потомства

за стеной посвистывают цевницы

царь снимает трубку с мертвого телефона
говорит в эбонитовое ухо
марьиванна
принесите-ка чаю с лимоном да покрепче
и назначайте оперативное на восемь тридцать

за стеной настраивают псалтири

и звезда золотою шестеренкой
проворачивает по часовой
изумленный мир живой

В МУЗЕЕ

1.
Женщина на переднем плане
в красном платье держит младенца
у нее из рук вырывает младенца
одной рукою мужчина в доспехах
младенец розовый а поодаль
лежит младенец уже желтоватый
и рядом валяются младенцы
такого пепельно-серого цвета
меч в руке у мужчины в латах
завис над розоватым младенцем
мужчина усатый и кривоносый
лицо выражает лихую глупость
2.
На заднем плане мужчины в латах
кривоносые и с усами
ловят женщин в зеленом и синем
отбирают у них младенцев
машут ловко своими мечами
тычут копьями топчут ногами
вокруг развалины белого камня
какие-то арки окна и двери
вьющиеся растения пальмы
небольшие звери как будто собаки
и повсюду валяются младенцы
разных оттенков и в разных позах
3.
Справа мы видим стену ворота
дорога уходит за край картины
вдоль дороги растут раины
по дороге идет мужчина
не оглядываясь на город
он ведет под уздцы ослицу
на ослице младенец и дева
дева смотрит на нас с тобою
не оглядываясь на город
а младенец смотрит на город
не отрываясь смотрит на город
кто-то должен смотреть на город

ДЕТСКАЯ ПОЛИКЛИНИКА

золотая шестеренка
в небесах
раздается плач ребенка
на весах

(а знаешь для новорожденных
есть распрекрасные весы
эмалированная чаша
и две линеечки под ней
и гирька толстенькая важно
подпрыгивает на пазах
десятилетий и столетий
на медленной оси абсцисс
и гирька худенькая шустро
по тонкой планочке ползет
она обозначает годы
а может дни или часы

а на штырьке особом сбоку
имеется противовес
но лучше ты о нем не думай
а за окошко погляди
где снег скрипит как портупея
и искры звездами летят
там едет медленный троллейбус
наполнен теплыми людьми
они не знают что отныне
никто вовеки не умрет
ведь знаешь для новорожденных
есть специальные весы)

РОЖДЕСТВО, 2016

Шестеренка золотая, ее медленное верчение, свечение
скрыты сплошными тучами в этом году.
Тем менее, все как прежде: Этому рождество, а тому сечение,
кому руль с колесами, а кому - звезду.

Выбирай: колеса, да руль, да нули после запятой,
темным лесом за национальными интересами щучьим велением -
или тихий ход шестерни золотой,
преобразование трения любви в победу над тлением.

ОПЫТ ВИЗУАЛИЗАЦИИ

Как ты представляешь себе
эту самую бесконечность?

Как крутобедрую восьмерку-лежебоку,
ожидающую своего Зевеса
(завеса откинута, дождь золотой
проливается вслед за зарницей)?

Как унылую вереницу
нулей после запятой,
забывших о том, был ли минус
перед тем нулем, что в начале?

Как движущиеся в вакууме качели?

Или как длину взгляда
матери на младенца,
умноженную на скорость
света звезды, глядящей,
как по далекой пустыне
упорно ползут верблюды?

За первым верблюдом - белым -
на осликах едут маги.
Один - в золотой короне,
другой по паспорту "Коган",
а третий крутит наперстки.

За вторым верблюдом - черным -
везут на телеге поэтов.
Мучительно пахнет лавром,
и слышится бормотанье
на всех языках планеты.

А за третьим верблюдом
движемся мы с тобою
и прочие
бесконечные
краткосрочные
безвременнообязанные
недообученные
праздношатающиеся
тугомыслящие
разнорабочие,
желтые, белые, черные,
женские и мужские,
плотные и худосочные,
пешие и гужевые,
теплые и живые.

И этот верблюд последний -
он такого верблюжьего цвета.
  • thorix

2000

"Я - эль Диего" выпустят вот-вот. Жаль, на испанском - это несчитово.

К концу подходит юбилейный год, двухтысячный от рождества Христова. Грядущий век несёт добро и свет, блаженствуют искусство и наука. Цензуры в интернете толком нет. Никто не банит, благо нет Фейсбука. Какой там Баста - пусть ребёнок спит, какая Билли Айлиш, да о чём вы? По радио сплошная Бритни Спирс. По телику - всё та же Пугачёва, с Киркоровым пока не развелась и Галкина пока не покорила.

Загитова ещё не родилась. Монеточка как раз заговорила.

Шумахеру настроили мотор и оказалось, он неплохо водит. Взял перстень Кобе, гол забил Вильтор. Злой Цукерберг Фейсбук ещё не кодит.

ИИ пока тупой, что твой утюг, хоть в смысле шахмат мы уже тупее. Но молод Прэтчетт, здравствует Виктюк, два года как поставив "Саломею". Жванецкий шутит, пишется "Норд-Ост". По тридцать нефть и пофигу биткоин. И никому не нужен крымский мост, и русский мир в Донецке не построен.

Живой Журнал красивей, чем в гробу, хотя прогноз пока довольно смутен. И на четыре года выбран Буш, и на четыре года выбран Путин. При этом первый хитростью проник, второй же токмо волею народа. И я уж там не знаю, как у них, но Путин точно на четыре года.

Вот это всё (а прочего и нет), как в облаке, в подкорке сохранилось.

Как изменилось всё за двадцать лет.

Как, сцуко, ничего не изменилось.
лытдыбр

Вторая звезда «Унесённых ветром» и её самый оскорбительный в истории «Оскар»



Практически всю свою карьеру она играла горничных. Её имя в титрах указывали реже, чем в одном случае из трёх, хотя выкладывалась на съёмочной площадке Макдэниэл добросовестно. Яркая роль в экранизации популярного романа могла проложить ей путь к другим ролям. Но и горничной-то сняться было нелегко! В «Унесённые ветром» её, например, буквально сосватал Кларк Гейбл – никто без него не вспомнил, что уже есть актриса, много раз показавшая себя в этом амплуа.

Чернокожей актрисе вообще мало что светило в Голливуде тех лет. Горничная, няня, горничная, няня – выбирай, как говорится, что хочешь.

Конечно, можно было бы играть в мюзиклах и спектаклях чёрных для чёрных: таких ставили очень много, то была отдельная индустрия. Это давало широкий диапазон ролей – но очень маленькую славу и не самые большие деньги. Макдэниэл же чувствовала себя и в силах, и вправе быть известной всей Америке и более-менее пристойно зарабатывать.

...

Вскоре Хэтти начала записывать пластинки, но движению вверх серьёзно помешал крах биржи в 1929 году. Тот самый крах, с которого началась Великая Депрессия. К тому моменту Макдэниэл была уже дважды вдовой, и выживать ей приходилось в одиночку. Она устроилась уборщицей в туалете ночного клуба «Мадрид». Естественно, в ночном клубе была сцена. Естественно, Хэтти не могла смотреть, как эта сцена стоит себе без неё. Ей пришлось долго убеждать владельца клуба, что нет ничего странного, если посетители, послушав певицу, зайдут в туалет и увидят её там в амплуа уборщицы. Во‑первых, кто там особенно различает чёрных... Во‑вторых, актриса она или нет?

И действительно, когда владелец согласился выпускать Макдэниэл на сцену, казусов не произошло. На сцене блистала обворожительная женщина с потрясающим голосом, в симпатичном наряде. В туалете посетители видели грубоватую простодушную уборщицу, с платком на голове и в фартуке. Макдэниэл меняла пластику и интонации, и никто не связывал двух «разных» женщин воедино. Впрочем, вскоре её повысили до официантки.

https://www.goodhouse.ru/stars/zvezdnye-istorii/vtoraya-zvezda-unesyonnyh-vetrom-i-eyo-samyy-oskorbitelnyy-v-istorii-oskar/
... and the Bookman

*rktho-

Пишут, что "Артур" и "ракшас" — однокоренные слова.
("Се глаголю аз, Артур, король былого и грядущего! — А отвечаю я, Ракша-Демон: человечий детёныш мой, Пендрагон!")